Избранное
Тамаз Пипия: «Самое страшное – не тюрьма и даже не физические истязания, а оказаться безоружным в руках откровенного террора»
«Все ключевые игроки процесса видят эту роль. И она не остается незамеченной сегодня»
Яраслаў Пісарэнка: «Ніхто не будзе за нас змагацца. Але ёсць і адчуванне, што мы самі можам дамагчыся ўласнага шчасця»
Дневник войны, глава 319. «Было ясно: там кромешный ад и сплошное кровавое месиво»
«Высказаться против никто не осмелился: все безропотно подписали бумагу»
«Одежду отдают знакомые. Перешиваю потом бирки – будто это беларуские товары»