Читайте еще
«Где руководитель четко ставит задачи». Как Вольфович сместил акценты в истории с «нерадивыми» аграриями
«Все произошло максимально странно. На какое-то время в ШИЗО выключился свет»
«Все мои друзья плакали. Это было тяжело пережить»
Конвейер репрессий. 24‑летнего уроженца Осиповичей осудили по политической статье
Яе не хацелі браць у беларускую музычную школу, а ў 14 яна сыграла ў Карнегі-холе ў Нью-Ёрку
Как «солдафонская система» приводит к несчастным случаям со смертельным исходом
Избранное
Тамаз Пипия: «Самое страшное – не тюрьма и даже не физические истязания, а оказаться безоружным в руках откровенного террора»
«Все ключевые игроки процесса видят эту роль. И она не остается незамеченной сегодня»
Яраслаў Пісарэнка: «Ніхто не будзе за нас змагацца. Але ёсць і адчуванне, што мы самі можам дамагчыся ўласнага шчасця»
Дневник войны, глава 319. «Было ясно: там кромешный ад и сплошное кровавое месиво»
«Высказаться против никто не осмелился: все безропотно подписали бумагу»
«Одежду отдают знакомые. Перешиваю потом бирки – будто это беларуские товары»